А у коррупции анализы брали?

31 Июл, 2021

KorRossia

Основатель и директор АНО «Трансперенси Интернешнл Россия» (Центр антикоррупционных исследований и инициатив) — о роли доллара и евро в госпрограмме по поиску врагов.

В интервью одной из западных телекомпаний президент Путин сказал, что в России действуют 654 неправительственные организации, «получающие, как выяснилось, деньги из-за рубежа… Только за четыре месяца после принятия нами соответствующего закона на счета этих организаций из-за границы поступило… 28 миллиардов 300 миллионов рублей — это почти миллиард долларов. Это организации, которые занимаются внутриполитической деятельностью. Разве наше общество не должно знать, кто и на что получает деньги?» Больше 50 представителей российских НКО написали Путину открытое письмо с просьбой разъяснить, кто же стал счастливым обладателем почти миллиарда долларов. Ответа пока не последовало.

 

— Путин назвал сумму иностранных поступлений российским НКО за четыре месяца — 28,3 млрд рублей. Вместе с тем Минюст за 2011 год насчитал 19 млрд. Эта цифра — 28,3 млрд — может быть реальной?

— Мы с коллегами попытались прикинуть, с округлениями в очень увеличивающую сторону. Ну, положим, в связи с закрытием USAID (Агентство США по международному развитию) кому-то чуть больше перевели… но, хоть тресни, все равно не получается эта цифра — почти миллиард долларов… У нас получается где-то 100 млн долларов — это 3 млрд рублей.

— В 2010 году у вашей организации бюджет был 12 млн рублей, в 2011-м — 14 млн, в 2012-м — …

— …мы повысили — 23 млн рублей с небольшим. Это меньше миллиона долларов в год!

Наше увеличение бюджета в прошлом году связано с увеличением деятельности. Самая наша важная часть и самая расходная — это приемные, куда граждане могут приходить и задавать вопросы про коррупцию, где мы оказываем правовую помощь. Абсолютно бесплатно. Сейчас у нас таких приемных пять: Москва, Владимир, Воронеж, Санкт-Петербург, Калининград, Великий Новгород.

 

— А деньги на это откуда?

— В 2011 году мы написали программу «Гражданская антикоррупционная инициатива», которая пользуется сейчас большой популярностью во многих странах. Что гражданское общество может делать помимо расследований а-ля Алексей Навальный? Это нормальная, хорошая деятельность, но еще есть много всего — образование, помощь гражданам, антикоррупционная экспертиза законодательства, мониторинг деклараций и закупок, измерение коррупции. И тот самый USAID предложил профинансировать всю эту программу сроком на четыре года.

 

Я честно скажу: я в эту программу вложила сердце и душу. Я просто себе представила идеальный мир гражданской антикоррупции в стране и описала ее в действиях. Вот здесь мы граждан принимаем, здесь мы детям летнюю школу проводим, здесь мы для бизнеса клуб устроим, где они могут свои секретики рассказывать… Это мой идеальный мир. И нам эту программу пообещали профинансировать. 3,5 млн долларов на четыре года. Это были зарубежные деньги, это были американские деньги. Но мы успели только один год от этого добра почувствовать. В 2012 году закончили — USAID запретили в России. И мы попали в ситуацию, которую можно описать так: «Не жили хорошо, нечего и начинать».

 

— Но тем не менее это же агентство существует. Оно может и из-за рубежа вас финансировать?

— Мы подали заявки в Москве, на Совет Европы, на Британский совет… Ждем ответов. Пока нам не удается решить этот вопрос. Сейчас мы живем на остатки… Мы принципиально не принимали российские деньги. У нас были очень серьезные претензии к прозрачности и конкурсности выделения всех этих президентских грантов на поддержку НКО (грант президента РФ в 2013 г. — 2 миллиарда 320 миллионов — получили 6 НКО. — Е. М.). И чтобы убедиться в этом, мы провели анализ «Прозрачность распределения средств российским НКО».

Президентский грант распределяется крайне непрозрачно: не раскрывается состав комиссии, не раскрывается конфликт интересов комиссии… Это очень важные для нас вещи. Мы сами выступаем за прозрачность, за подотчетность. Мы не можем принимать участие в чем-то, что не совпадает с нашими принципами.

 

— Вы не участвуете в нем?

— В президентскую программу мы не пошли. А вот в Минэкономразвития, где в этом году очень резко увеличилось выделение средств на НКО (будут выделять 3,5 млрд рублей), мы попробуем.

 

— Поскольку вы работаете в основном на иностранные деньги, вы пишете «агент»?

— «Агент» не пишем. Но не потому, что у нас нет иностранных денег, а потому, что нам эта история с иностранными агентами принципиально кажется глупой, бессмысленной и вредной.

— Но «агент» вы все равно обязаны писать?

— Нет. Мы не занимаемся политической деятельностью. По закону, для того чтобы называться «иностранным агентом», должны совпасть два фактора — иностранные деньги и занятие политической деятельностью. Последние несколько недель это занятие политической деятельностью как-то выпало из контекста. И все говорят, что иностранный агент — это тот, кто получает иностранные деньги. Точка. Мы ничем политическим не занимаемся. У нас социально ориентированная НКО. У нас исследовательские, просветительские, социальные программы. Мы не боремся за власть!

 

Проверка — non stop

— У вас закончилась плановая проверка 27 февраля. Ровно через месяц, 27 марта, к вам опять явились с проверкой. Что это может означать? Не нашли то, что искали?

— Может, не знали. Пришли двое представителей прокуратуры, одна представительница налоговой и, самое ужасное (мне ее было дико жалко), представительница Минюста — пришла ровно та женщина, которая подписала нам акт 27 февраля.

 

— А зачем пришла, если она подписала?

— Им предписали. У них начальство есть. Это не она сама ножками пришла.

 

— Я понимаю. Но она не в состоянии объяснить своему начальству?

— Это комплексная проверка. Это указание Генеральной прокуратуры. Людей, обладающих уровнем смелости сказать Генпрокуратуре: «Вы мне приказываете, а я не пойду, потому что считаю это глупым, потому что я недавно написала…» — не так много в стране. Поэтому им сказали, составили группу — прокурорские, налоговые и Минюст.

— А зачем вы тогда эту женщину жалеете, если она сама не в состоянии сказать, что это глупость.

— Я ее не жалею, я просто видела, что ей дискомфортно. Она пришла, побыла немножко и ушла. Я ее спросила: «Вы же акт…» Она говорит: «Да…»

Искали экстремизм — нашли бактерии

— Проверяющие в Москве не так злобствовали, как, скажем, в Санкт-Петербурге. Там была СЭС, там было МЧС, там был полный ад.

— Но проверяют же на предмет экстремистской деятельности. При чем здесь СЭС?

— В документе написано: на соответствие законодательству о некоммерческих организациях. Про экстремизм в постановлении ни слова не сказано. Это уже потом устно они начинают задавать вопросы. Например, сейчас наш партнер «Беллона» в Санкт-Петербурге получает предписание от СЭС.

— Искали экстремизм, нашли бактерии?

— Да, вы правы. Ничего более комичного…

— Где нашли бактерии?

— На столах.

— Анализ брали?

— Да.

— На любом столе будут бактерии.

— А вы знаете, что, согласно требованиям СЭС, на рабочих местах два раза в год должны брать бактериологические смывы, пробы воздуха, пыли и ионное излучение замерять? Самое смешное, что это сделали с «Беллоной» — самой экологичной организацией, у которой биотуалет, у которой электричество включается только на движение…

— А какие бактерии нашли?

— Да никакие. Нашли не бактерии, не нашли акта о пробах. И знаете, какие штрафы? 640 тысяч! Для НКО — это очень большие деньги.

«Это Ленин едет — в опломбированном вагоне с наличными»

— Во второй срок Путина приняли закон об экстремистской деятельности, и тогда же начались проверки НКО. Потом, на период Медведева, все стихло, а сейчас опять экстремизм, агенты… Как вы думаете, это все инициировано лично Путиным?

— Наверное. Я вообще с трудом понимаю логику этих людей. Самая фундаментальная проблема заключается в том, что этот класс людей с правоохранительным прошлым не верит в свободу воли. Их как учили в академиях в курсе «История КПСС» про Ленина, приехавшего в опломбированном вагоне с наличными делать революцию, — они так и верят, что никакой общественной деятельности без внешнего указания и внешнего финансирования быть не может. И когда в стране начинается подъем общественного самосознания и общественной деятельности — от Болотной до пехтинга, — у них абсолютно искренняя уверенность в том, что это не граждане России сами собой, а это Ленин едет в опломбированном вагоне с наличными. Никак иначе. А дальше к этой базовой идее начинает подгоняться аргументация, то есть это не миллиард увидели и сделали вывод, а сначала сделали вывод — и потом к нему приделали миллиард.

Цепочка событий какова? После выборов 2004 года ужесточение законодательства об НКО, шпионский камень Мамонтова, паранойя… Мы это пережили. У меня была в тот период самая глубокая за всю историю организации институциональная депрессия. У меня было ощущение, что мы вот-вот закроемся. Потому что вообще все было бессмысленно: людям не надо, властям — не надо. Тебя, извините, говном поливают день и ночь. Доноры перепугались насмерть и ушли. Мы с конца 2004-го до середины 2006 года вообще без денег жили.

Мы скидывались правлением, чтобы содержать организацию. И я помню, выходила на лестницу, садилась, курила и думала: «В следующий понедельник объявить всем, что мы закрываемся, или еще потянуть…»

— Но сейчас ощущение другое?

— Абсолютно. Все повторяется. Но если тогда была реальная трагедия, во мне бушевали шекспировские страсти: зачем я это все делала, кому это нужно? А сейчас — фарс. Не работает эта история с иностранными агентами. Только если на какое-то совсем-совсем необразованное население…

Я точно знаю, что в период Медведева была очень востребованной. Меня позвали в совет, я отбыла свой срок в Совете при президенте. Мы очень много успели сделать. Именно в силу того, что нам открыли окно. А сейчас власти по-прежнему ни фига наша деятельность не нужна; донорам, прямо скажем, тоже — как-то притихли.

— Зарубежные?

— Все, все притихли. И российские частные компании, которые когда-то помогали, все на всякий случай притихли: мало ли что?

«Агент» Вероника Крашенинникова

— А кто придумал это — «иностранные агенты»?

— Вероника Крашенинникова. Это новая звезда на общественном небосклоне. Это она инициировали закон об агентах. Организация, которую она представляет, называется «Институт внешнеполитических исследований и инициатив» (АНО «ИНВИССИН»). Институт возник в 2011 году. Причем первое, что они делают, — это в январе 2012 года выступают с инициативой разработки закона «О регистрации иностранных агентов», заявляя, что России нужен закон о регистрации иностранных агентов. Сидякин и компания инициируют его в апреле 2012 года.

— То есть Сидякин, можно сказать, у них «своровал»?

— Я думаю, что было не так. Она какая-то государственная дива из Питера, которая сидела в Штатах в представительстве Санкт-Петербурга в США. То есть лоббисты. Они и были зарегистрированы в Америке как иностранные агенты.

— То есть она решила кальку сделать?

— Да. Но только она была представителем госоргана (правительства С.-Петербурга), который, конечно, должен быть зарегистрирован как лоббист. Это подмена понятий.

— А что она лоббировала? Что она в Америке делала?

— Ну представитель правительства Санкт-Петербурга — коммерческие контракты, выставки, т.е. межправительственная культурно-экономическая деятельность. И вот Вероника Крашенинникова возвращается из Штатов и регистрирует этот самый институт, у которого на сайте написано, что есть правление, но состоит оно из одной Вероники Крашенинниковой. Институт является (как и мы) автономной некоммерческой организацией. Контактов — юридического, физического адреса — нет. Отчетов Минюсту за 2011 и 2012 год — нет. Ничего нет. В принципе ее закрыть должны: два года не вывешены отчеты. Не будь я такой доброй и вообще мегапорядочной, я бы уже настучала в Минюст на нее. Но чего-то мне совестно.

— Вам ее жалко так же, как тетеньку из Минюста?

— Нет, но как-то стучать западло. Вероника Крашенинникова — это человек-оркестр, институт в лице одного человека. Для одной цели — пропихивания и отстаивания закона об иностранных агентах.

— А еще кроме этого закона она что-то пропихивает?

— Нет. В марте президент Путин отдельным указом включил ее в члены Общественной палаты. Такого не бывает — отдельным указом.

Вероника Крашенинникова — это специальное оружие массового поражения. Она с хорошим английским. И она вроде как общественник. С ней очень трудно спорить, она говорит: «Я сама была зарегистрирована в США иностранным агентом». Ей говорят: «Вероника, ну вы же были представителем Санкт-Петербурга, конечно, вы должны были быть зарегистрированы лоббистом, вы не были НКО». — «А это на всех распространяется», — отвечает она.

Гарант и коррупция

— У меня очень важный вопрос. Вы занимались исследованием коррупции лично Путина?

— Нет. Как-то руки не дошли, а потом огромное количество людей стало заниматься этим помимо нас. Журналисты зарубежные исследуют собственность высших должностных лиц в России. Еще в 2008—2009-м, на заре его деятельности, мы встречались с Лешей Навальным. Он дал четко понять, что будет этим заниматься. Я вообще за разделение труда.

— Но, по-моему, ничего доказательного относительно Путина нет?

— Доказательного нет, поэтому все очень хорошо понимают возможные последствия любого иска о клевете, потому что показать с подписями, с фамилиями, с именами — нечего.

— В госбюджете РФ на содержание и деятельность президента заложена огромная сумма денег (85 миллиардов рублей). Как контролируется расход этих денег?

— Отличный вопрос. Администрация президента — очень специфический орган, который существует вне правовых рамок. Закона об администрации президента нет, прозрачности функционирования, подаудитной, подсчетнопалатной ни в управлении, ни в структуре администрации не существует. И юристы, и правозащитники ставят вопрос о том, что должен быть принят закон об администрации президента. Пока он функционирует в рамках описывающих его деятельность указов каждого нового президента: администрация состоит из таких-то и таких департаментов, таких-то заместителей…

— Еще бесконечные строятся резиденции…

— Это все Управление делами. Оно занимается управлением всей государственной недвижимости и собственности, связанной с реализацией властных полномочий в стране.

— Путин едет в Сочи. К нему потом вереницами ездят министры отчитываться. Деньги они тратят чьи? Государственные. Почему он сидит в Сочи, почему он не в Кремле сидит?

— Объясняю. Потому что отсутствует закон, который описывает, как это все должно быть устроено. Нет процедуры.

— А кто может инициировать такой закон?

— Парламент может для начала. Да кто угодно. В принципе прямо в точку ткнули. Нет.

— А вы проводили исследования: какой из государственных органов власти самый коррупционноемкий?

— Все, что связано с землей и собственностью… Например, Минсельхоз — там земля, лес. И сразу — ух! Минобороны — то же самое, собственная земля — ух, и возбухает. Минобразования — все говорят про поступление. А у них собственность есть — здания, помещения. И сразу вырастает.

— А исследовали вы коррупцию в «Газпроме», «Роснефти»?

— Мы посмотрели прозрачность закупок «Росатома» и посмотрели государственные корпорации транспортных монополистов. Ничего хорошего мы там не обнаружили. «Газпром» фигурировал в нашем глобальном исследовании: «Прозрачность компаний, работающих на рынке природных ресурсов». У нас там были «Газпром», «Роснефть» и ЛУКОЙЛ. Ничего хорошего с прозрачностью там тоже не обнаружилось.

Доминанта: своих не сдаем

— В связи с кампанией по борьбе с коррупцией у «взяткобрателей» есть ощущение, что нужно схватить как можно больше и бежать, как крыса с корабля, или нет?

— Нет у них этого ощущения. Потому что нет в стране ощущения неизбирательности, неизбежности правоприменения. И каждый думает, что он увернется, потому что за 13 лет сложилось целое поколение управленческих и связанных с ними бизнес-элит, которые абсолютно уверены, что законы существуют не для них и что эти посадки (Сердюков и т.д.) случаются в качестве кости обществу и для того, чтобы приструнить каких-то особо зарвавшихся, но их это не коснется. Доминанта — родовой импринт — это своих не сдаем.

— Это политика Путина — своих не сдаем.

— Своих не сдаем — это советская бюрократическая политика, когда проштрафившегося переводили из одного ЦК в другой.

— То есть сегодняшняя борьба с коррупцией — это кампанейщина?

— Это да. Но до определенного уровня вполне серьезные люди потрясываются. Скажем, мэр, но мэр не областного центра.

— А губернаторы, министры?

— Замгубернатора может, министры — могут, губернаторы и мэры больших городов — реже. Это заменимый уровень, где можно Сидорова поменять на Петрова, и вертикаль не рухнет. Помимо вертикали власти существует вертикаль лояльности. Это как из домино домик строят — важно, чтобы он стоял. То есть если и заменять карточку, то надо заменять ее так, чтобы вся система не разрушилась. И плюс все построено на знании: я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Это же как в большой деревне: все всё про всех знают. И если кто-то из крупных откроет рот на следствии…

— А про Путина, как вы думаете, сколько знают?

— Я просто не знаю, сколько человек входит в его близкий круг. После какого-то уровня незаконное обогащение перестает быть измеряемым. Это описывается хорошо в сказке: «А чьи поля?» — «Маркиза, маркиза, маркиза Карабаса». Где начинаются эти поля, где заканчиваются — фиг его знает. Ну вот они где-то тут.

— Вы преподаете в Высшей школе экономики курс «Стратегия противодействия коррупции». У нынешних руководителей России есть стратегия противодействия коррупции?

— Как ни странно, есть, но у всех разные стратегии. Кто-то считает, что борьба с коррупцией — это посадки; кто-то считает — долгосрочная профилактика; кто-то вообще под коррупцией понимает взяточничество и считает, что надо бороться со взятками. У нас же есть люди, которые свято уверены, что все эти откаты, политическая коррупция, о которой я люблю говорить, — конфликт интересов, семейный бизнес, аффилированные структуры — это вообще не коррупция.

— А что это?

— Иные злоупотребления. А коррупция — это взятка. Все понимают, что что-то надо делать, но каждый реализует свою стратегию.

— А Путин тоже понимает, что надо с этим что-то делать?

— Да, конечно. Я считаю, что он как раз лучше всех понимает. Он, по-моему, очень сильно шокирован, что его вот эта толпа полезла в те сферы, которые ему важны стратегически. Это ЖКХ, потому что это его избиратели. Это содержание военных. Он туда деньги сует и сует, а они все живут в холоде и недоедают. Потому что если тут взбунтуются, то это конец всему. Олимпиада — это тоже его. Он хочет борьбы с коррупцией только там, где ему это важно. И это его стратегия — бить по рукам там, где это может нанести ущерб стабильности.

— Тем не менее Билалов, строивший трамплин в Сочи, смотался из страны, и ничего.

— А они вот так наказание себе представляют. Это мы с вами считаем, что наказание — это конфискация и посадка. А для них наказание — это отлучение от кормушки.

Источник:  «Новая Газета»

Дата публикации: 18-04-2013, 22:26

Популярные новости

Депутата Госдумы  заподозрили в незаконной охоте

Депутата Госдумы заподозрили в незаконной охоте

          Заместитель председателя Комитета Государственной Думы по делам национальностей, 1-й секретарь Московского городского комитета КПРФ, член ЦК КПРФ, первый номер московского списка КПРФ и кандидат по 196-му столичному одномандатном округу РАШКИН Валерий...

Новые штрафы в ПДД и других отраслях

Новые штрафы в ПДД и других отраслях

              Министерство юстиции РФ разработало проект нового КоАП. В частности, в проекте нового кодекса предлагается повысить в шесть раз штраф за ложный вызов скорой. А владельцам потенциально опасных собак будет грозить штраф до 5 тысяч рублей за выгул без...

Москвич заплатит один миллион рублей за дачу взятки

Москвич заплатит один миллион рублей за дачу взятки

Москвич заплатит один миллион рублей за дачу взятки на ввоз мусора в Новомосковск Москвич заплатит штраф в размере одного миллиона рублей за дачу взятки на ввоз строительного мусора в Новомосковск, сообщается в следственном управлении СК РФ по Тульской области....

Коррупция в Украине

Коррупция в Украине

Николай Азаров: Власть разрушает Украину катастрофическими темпами Придется нам ждать два года до замены власти или это все-таки произойдет раньше? - Я не пророк. Те темпы, которые набрала Украина после 2014 года с точки зрения разрушения страны, катастрофические. Год...

Руководитель медэкспертизы осуждена за  взятки в Ростове

Руководитель медэкспертизы осуждена за взятки в Ростове

Руководитель медэкспертизы осуждена за 14,6 млн рублей взятки в Ростове    В Ростове-на-Дону осудили руководителя экспертного состава № 6 ФГУ «Главное бюро МСЭ по Ростовской области» за получение взятки в особо крупном размере. Об этом сообщили в объединённой...

Замминистра ЖКХ Новосибирской области отправили в СИЗО по делу о взятке

Замминистра ЖКХ Новосибирской области отправили в СИЗО по делу о взятке

Суд выбрал в качестве меры пресечения для замминистра ЖКХ и энергетики Новосибирской области Владимира Нормайкина заключение под стражу. Он пробудет в СИЗО как минимум до 18 ноября, сообщили ТАСС в суде. О задержании чиновника стало известно накануне. В его отношении...

В центре внимания

Четырех генералов Росгвардии заподозрили в хищениях и злоупотреблениях

Четырех генералов Росгвардии заподозрили в хищениях и злоупотреблениях

Главная военная прокуратура направила в Главное военное следственное управление Следственного комитета материалы для возбуждения уголовного дела о злоупотреблении должностными полномочиями, повлекшем тяжкие последствия (ч. 3 ст. 285 УК РФ), в отношении экс-начальника...

МЧС в западне

МЧС в западне

Первый заместитель начальник ГУ МЧС по Москве Андрей Мищенко проходит подозреваемым по уголовному делу о получении крупной взятки. Об этом в пятницу, 19 ноября, «Вечерней Москве» сообщил источник в правоохранительных органах. По словам собеседника...

Геномная экспертиза или цифровой контроль?

Геномная экспертиза или цифровой контроль?

Четвертого ноября зампред комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Анатолий Выборный заявил, что стоит расширить геномную экспертизу на всех жителей Российской Федерации. По словам чиновника, начинать надо с мигрантов, переходя к нарушителям...

Янукович и неоплаченный счёт

Янукович и неоплаченный счёт

           На столе сбежавшего Януковича, в доме которого висела люстра за миллион долларов, нашли неоплаченный счёт за интернет           Экскурсию для белорусских коллег в резиденцию бывшего президента организовали украинские журналисты-расследователи, спасавшие...

Сумма самой крупной взятки в этом году составила 3 миллиона рублей

Сумма самой крупной взятки в этом году составила 3 миллиона рублей

В России размер взяток растет с кажым годом, растет также как инфляция. Начальник управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД России по ХМАО Борис Дмитриев рассказал о результатах работы своего подразделения за 2021 год. За 9 месяцев этого...

Чиновница и ее подельники-бизнесмены попались на растрате

Чиновница и ее подельники-бизнесмены попались на растрате

Чиновница и ее подельники-бизнесмены попались на растрате еще 40 млн в Приуральском районе Ямало-Ненецком автономном округе.             Начальницу управления муниципального имущества администрации Приуральского района и двух предпринимателей ранее уличили в хищении...